В. Ерошенко

 

СОН В ВЕСЕННЮЮ НОЧЬ1

 

1.

 

Далеко-далеко, за тридевять земель отсюда, среди холмов раскинулось чудесное, прозрачное и гладкое, как зеркало, озеро. Вокруг было тихо и пустынно, и легкомысленные люди, привыкшие жить с удобствами, почти не показывались здесь. Лишь один художник, влюбленный в природу, и некий бледный юноша, покинувший большой город из-за неудачи в любви, время от времени приходили сюда. Они любовались цветами, на которых сверкали слезинки утренней и вечерней росы, внимали нежному и сладкому, как поцелуй, щебетанию птиц, и души их радовались, словно получая утешение, ниспосылаемое божественной рукой. Однако прошло некоторое время, и художник стал подумывать о том, что рисовать в своей студии хорошеньких натурщиц гораздо приятнее и спокойнее, чем живописать сверкавшее на солнце горное озеро. Он свернул свои холсты и вернулся в большой город, лежавший на востоке. А юноша с бледным лицом, потерпевший любовную неудачу, полагая, что яркие огни ночных улиц и ароматы крепких вин помогут ему скорее избыть тоску, томившую его сердце, возвратился в портовый город, лежавший на западе. С тех пор ни одной человеческой тени больше не появлялось на берегах горного озера.

Зато с наступлением весны на озере развелось невиданное количество птиц, зверюшек и разных насекомых.

Однажды выдалась весна, когда озеро казалось особенно красивым. На его безмятежной глади тихо покачивались, словно объятые сладостной дремой, распустившиеся желтые кувшинки, белые и красные лотосы.

Не опасаясь больше людей, которые могли их поймать, из лотосов стали выходить наружу обитавшие в них крошки нимфы. Они играли с золотыми рыбками, плававшими в прозрачной воде, отдыхали, садясь вместе с бабочками на цветы, помогали пчелам, собиравшим мед. Здесь даже в глубокую полночь луна не пряталась за тучи, и крошечные нимфы, озаренные лунным светом, весело танцевали, летали наперегонки со светлячками.  Находясь в окружении прекрасных крошечных нимф, и светлячки, и лягушки, и бабочки, и птицы пьянели от их красоты, и по ночам им снились золотые весенние сны. И от этого становились прекраснее и веселые игры золотых рыбок, и пение птиц, и танец бабочек.

 

2.

 

 Однажды вечером – был этот вечер ясный и теплый – над озером летал удивительно красивый светлячок с крыльями, сверкавшими так, точно они были сотканы из бриллиантов. Озеро, залитое лунным светом, было так красиво и поэтично, что светлячок, сам того не замечая, долетел до самой его середины, неотрывно любуясь великолепным отражением луны в недвижной озерной глади. И тут светлячок ощутил, что крылышки его устали.

«Нужно скорее вернуться и присесть отдохнуть на цветок», – сказал себе светлячок и повернул назад. Однако, пролетев еще немного, светлячок почувствовал, что у него не хватит сил долететь до берега. «О горе мне, горе! – воскликнул светлячок. – Неужто мне придется погибнуть в такой  чудесный вечер и в таком прекрасном месте, где столько поэзии и такая удивительная тишина?»

Светлячок еще раз оглянулся вокруг. Над ним было бескрайнее и бездонное небо, на котором сияла луна и мерцали звезды, а под ним то же небо, украшенное ясной луной и сверкающими звездами, отраженное в прозрачной озерной  воде.  И вверху и внизу – ничего кроме бескрайнего и бездонного неба.

«Прощайте, чудесные звезды, и ты, бескрайнее небо, и ты, очаровательная луна, прощай, прекрасный мир!» – воскликнул светлячок и, сложив крылышки, собрался погрузиться в воду.

В это время из глубины озера внезапно появилась маленькая золотая рыбка. Светлячку показалось, что это в небе из бездонной его глубины прилетел маленький ангел в золотом оперении.

        Что с тобой, светлячок? – ласково спросила золотая рыбка.

– Я устал, – отвечал обессилевший светлячок. У меня уже нет сил долететь до берега. Поэтому я  покинуть этот прекрасный мир. Те, у кого не хватает  силы, не имеют права жить в этом  мире.

– Нет, это не так, сказала рыбка, и от звуков его нежного голоса  легкой рябью подернулась вода. – Слабые крылышки не могут служить оправданием гибели. Сила мира не в мускулах, а в красоте чувств и прелести облика. Среди  прекрасных, чарующих взгляд существ сплошь и рядом встречаются малютки, лишенные всякой мускульной силы. Садись мне на спину, и я тебя в полной безопасности доставлю на берег.

Сердечная заботливость рыбки невольно заставила светлячка покраснеть.

        Спасибо, милая рыбка, – сказал смущенный светлячок и сел ей на спину.

Золотая рыбка сразу же поплыла к берегу. Пока они так плыли, рыбка, с трудом преодолевая чувство стыдливости, прерывающимся голосом стала говорить:

– Я каждый вечер слежу за тем, как вы летаете над озером. И мне почему-то захотелось стать вашей подругой. В озере нет никого, кто мог бы сравниться красотою с вами.

Проговорив это, рыбка горестно вздохнула.

– Мне тоже не раз приходилось видеть, как вы играете в воде, – отвечал светлячок. – И всякий раз, когда я смотрел на вас, сердце мое почему-то сжималось от неизъяснимой тоски. Я еще не встречал никого, чья красота превосходила бы вашу. Среди летающих по воздуху подобных вам нет.

В тот вечер светлячок и золотая рыбка обменялись лишь этими словами. Но с тех пор светлячок и золотая рыбка стали встречаться каждый вечер. Светлячок летая, а рыбка плавая, вместе прогуливались по озеру, и вместе они отдыхали среди зарослей императы2 у самой кромки воды. Золотая рыбка рассказывала светлячку о том, что происходит в озере, а светлячок рассказывал рыбке о том, что делается на холмах и в лесах. И снились им обоим сны весенних ночей.

 

Однажды вечером нимфа, обитающая в лотосе, и прилетевший к ней эльф весело болтали друг с другом, устроившись, как в лодочке, на листке лотоса. В это время мимо них проследовали золотая рыбка и светлячок. Увидев их, нимфа лотоса сказала:

– До чего же красивы крылышки светлячка, прекраснее их, наверное, нет ничего на свете.

А эльф сказал:

– А мне не приходилось встречать ничего прелестнее, чем чешуя золотой рыбки.

– Будь у тебя такие чудесные крылышки, как у светлячка, ты, наверное, был бы неотразимо прекрасен, – сказала затем нимфа лотоса.

– А если бы из чешуи золотой рыбки изготовить корону и надеть тебе на голову, то восхитительнее тебя, наверное, не было бы никого ни на воде, ни на суше, – отвечал эльф.

        Я  и во сне вижу только прекрасные вещи, – сказала нимфа.

        А я и во сне, и наяву думаю только о прекрасном, – отвечал эльф.

В тот вечер нимфа и эльф обменялись лишь этими словами.

 

В один из вечеров из дворца, стоявшего неподалеку от озера, вышла княжеская дочка – девочка лет двенадцати-тринадцати. В левой руке у нее была изящная, сплетенная из крученого шелка клеточка для светлячков, а в правой – сачок для их ловли. Девочка направилась по дороге к озеру.

В это время к озеру подходил крестьянский мальчик лет тринадцати-четырнадцати. В левой руке он держал тазик для золотых рыбок, а в правой – сачок для ловли.

Увидев мальчика, девочка остановилась и, чопорно поклонившись, сказала:

        Я дочь здешнего князя.

        А я сын крестьянина, живущего напротив вашего  дома.

– Сидя на своей веранде, я не раз видела, как мальчишки проходили через наш парк, – сказала девочка.

– А я со своего крыльца постоянно вижу, как девочки гуляют по двору, – сказал мальчик.

– Я очень не люблю мальчишек, – сказала девочка.

– А я не люблю девчонок, – ответил мальчик.

– Мальчишки всегда говорят грубые слова, вечно буянят и не имеют никакого представления о правилах приличия, – сказала девочка.

– А у девчонок всегда сонные лица. Они мямлят, несут всякий вздор, словно бредят. Я ни слова не понимаю из того, что они говорят, – ухмыльнулся мальчик.

– У мальчишек на уме лишь ссоры, борьба и драки. Я этого терпеть не могу, – говорила девочка.

– А девчонки постоянно думают только о платьях, лентах и пудре, а я этого больше всего не выношу, – отвечал мальчик.

Так стояли под зеленым деревом близ тихого озера и спорили меж собой  княжеская дочка и крестьянский сын. Собравшиеся вокруг бабочки, пчелы и птицы удивленно смотрели на них с веток и листьев, не понимая, о чем могут так ожесточенно спорить мальчик с девочкой.

– Мальчишки вечно ходят в рваной одежде, продолжала девочка. – Лица у них перепачканы до черноты, руки и ноги грязные, от них дурно пахнет. Они бестолковы и неуклюжи и ничего не понимают в красоте.

– А что хорошего в девчонках? – возразил мальчик. – Носят кисейные платьица, в лице ни кровинки, руки и ноги слабые, и похожи они на мертвецов.

– Чем смотреть на мальчишку, мне в сто раз приятнее смотреть на красивого светлячка, – сказала девочка.

– А мне сто раз милее смотреть на красивую золотую рыбку, чем на лицо девчонки, похожее на мертвеца, – ответил мальчик.

        Когда я вижу мальчишку, мне так и хочется пнуть его ногой, – заявила девочка.

        А я, когда вижу девчонку, мне так и хочется дать ей оплеуху, – ответил мальчик.

На этом спор их прекратился. Прервала его цикада, сидевшая на соседнем дереве, которая, словно вспомнив о чем-то, вдруг громко застрекотала.

Через некоторое время девочка сказала:

– Я собираюсь поймать светлячка и клеточку с ним повесить на южной веранде, что выходит на дворик с низкой изгородью… До свиданья!

– До свиданья, – ответил мальчик. – А я собираюсь поймать золотую рыбку и тазик с ней поместить на северной веранде, там у нас дворик без всякой ограды.

Закончив этот разговор, девочка пошла направо, а мальчик повернул в левую сторону.

В этот вечер девочка и мальчик обменялись только вышеприведенными фразами.

 

3.

 

С этого вечера светлячок с самыми красивыми бриллиантовыми крылышками оказался в клеточке, висевшей на южной веранде княжеского дворца, которая выходила на внутренний дворик с низкой оградой. А прекрасная золотая рыбка, которую любил светлячок, попала в тазик, что стоял теперь на северной веранде крестьянского домика напротив. Горе светлячка и золотой рыбки было так велико, что ни рассказать о нем, ни описать невозможно.

Узнав о том, что с ними приключилось, эльф тотчас взялся за дело. Как только наступила ночь и в крестьянском домике все уснули, он крадучись пробрался на северную веранду.

– Ах бедная золотая рыбка, какая ужасная беда тебя постигла! – сочувственно зашептал эльф, приблизившись к тазику. – Не хотелось бы мне тебя  еще больше огорчать, но знай, что и твой любимый светлячок заключен в клетку, которая висит теперь в княжеском дворце напротив. Услышав эту горькую весть, золотая рыбка ничего не сказала и лишь ударилась головой  о край тазика. А эльф между тем продолжал:

– А что ты мне дашь, золотая рыбка, если я освобожу твоего светлячка?

– У меня ничего нет, кроме жизни, этой моей несчастной жизни. Если она может сослужить хоть какую-то службу, чтобы освободить светлячка, я всегда готова ее отдать.

– Нет, нет, жизни мне твоей не надо, – поспешно перебил ее эльф. – А вот если бы ты мне отдала свою прекрасную золотую чешую, я бы постарался во что бы то ни стало светлячка освободить.

– Пожалуйста, бери поскорее мою чешую, – сказала рыбка, всплыв на поверхность воды. – Если этой ценой можно добыть свободу моему любимому, я не пожалею своей чешуи. Бери ее всю до последней чешуйки, лишь бы поскорее мой любимый вернулся на свободу.

– Не падай духом, золотая рыбка, крепись! Я ведь и тебя задумал спасти и обязательно это сделаю.

Сказав это, эльф снял с золотой рыбки всю ее прекрасную чешую и поспешил в княжеский дворец.

Потеряв сознание, золотая рыбка камнем упала на дно тазика.

Услышав какой-то легкий шум, крестьянский мальчик проснулся и вскочил на ноги. «Кажется, там кто-то разговаривает», – подумал он и выскочил на веранду. Но там никого не было. Лишь чья-то маленькая тень мелькнула вдоль ограды княжеского дворца. Мальчик заглянул в тазик и увидел на дне дрожавшую золотую рыбку, с которой была содрана вся чешуя.

– Ах гады! Кто же это мог совершить  такую подлость? – закричал разгневанный мальчик.

Тем временем эльф прокрался на южную веранду княжеского дворца.

– Не повезло тебе, братец светлячок, просто беда! – сказал он, обращаясь к последнему, и прижимая к боку мешочек, в котором лежали чешуйки золотой рыбки. Но знаешь ли ты, что горе постигло и твою любимую – золотую рыбку: она сейчас находится в тазике на веранде крестьянского домика, что стоит напротив дворца.

Сердце светлячка стиснула такая боль, что он не в силах был произнести ни слова. Единственное, что он в состоянии был сделать, – это прижать свои ножки к груди и закрыть лицо крылышками, сверкавшими, точно бриллианты. А эльф продолжал:

– А что ты мне дашь, светлячок, если я освобожу золотую рыбку и верну ее в озеро?

– У меня нет ничего, кроме жизни, которая превратилась для меня теперь в страшный сон. Если она может сослужить хоть какую-то службу, чтобы освободить золотую рыбку, возьми ее.

– Да нет, жизнь твоя мне не нужна, – сказал эльф. А вот если бы ты отдал мне свои крылышки, что блестят, как бриллианты…

– Ты… – начал светлячок, и в его грустных глазах мелькнуло выражение укора, – ты хочешь взять мои крылышки?

– Да, я хотел бы получить твои прекрасные бриллиантовые крылышки, – ответил эльф, стараясь не глядеть в лицо светлячку.

– Хорошо. Я согласен. Бери… – едва слышно пробормотал светлячок.

Эльф тотчас открыл клетку и оторвал крылышки у светлячка. И в то же мгновение проснулась княжеская дочка. «Кажется, на веранде кто-то есть», – мелькнула у нее мысль, и, тихо поднявшись с постели, она заглянула на веранду. Там никого не было. Лишь странная тень мелькнула у забора крестьянского домика, стоявшего напротив. Девочка подбежала к клеточке и увидела светлячка, лежавшего в ней без крылышек.

–Ужас какой! – заплакала девочка. – Что же с тобой сделали, бедный мой светлячок!

 

Садилось солнце. Озаренное его прощальными лучами, озеро казалось охваченным пламенем, напоминая огромный рубин. Кругом стояла тишина, которую нарушали лишь щебетание птиц и гудение спешивших в свои ульи запоздавших пчел. Кувшинки, согретые нежными поцелуями солнца, бесшумно закрывали свои чашечки. На цветке лотоса сидел светлячок, у которого были оторваны его бриллиантовые крылышки, а рядом, наполовину высунувшись из воды, покачивалась на волне лишенная своей чешуи золотая рыбка.

– Мне холодно, страшно холодно, – ни к кому не обращаясь, говорила рыбка. – Кажется, пришел мой конец.

– Какая страшная тоска! – бормотал в это время светлячок. – Мое назначение – летать. Раз у меня нет крыльев, не нужна мне и жизнь.

– Но ведь я для твоего спасения отдала свою чешую и нисколько об этом не жалею, – сказала рыбка.

– А я ради твоей свободы пожертвовал своими крылышками и считаю это счастьем для себя, – ответил светлячок.

 Светлячок и рыбка обнялись, и это были последние слова, которые они сказали друг другу.

 Солнце садилось все ниже, и озеро в закатных лучах пламенело, точно охваченное огнем. Наконец солнце закатилось совсем, и вместе с его последними лучами угасли жизни золотой рыбки и светлячка. То ли их жизни расплавились в огненных лучах и испарились в бескрайнее небо, то ли, смешавшись с ароматом цветов, легкой дымкой высоко поднялись над землей – этого я не знаю.

Кругом было тихо, и слышно было лишь сонное щебетание птичек и жужжание летевших в свои ульи запоздавших пчел. Кувшинки были уже погружены в глубокий сон.

 

 

4.

 

Взошла луна. Готовясь встретить ее, появилось множество прекрасных светлячков. Купаясь в лунном сиянии, горные эльфы затеяли веселые танцы. Самым красивым из них был эльф с бриллиантовыми крылышками.

Из цветка лотоса вышла улыбающаяся крошка нимфа. На ее голове блестела удивительно красивая корона, изготовленная из чешуи золотой рыбки. Нимфа в знак приветствия вежливо поклонилась луне и не спеша оглянулась вокруг. И тут она увидела два трупика, лежавшие на листе лотоса.

– Сюда, ко мне! Прошу, пожалуйста, всех сюда! – испуганным голосом закричала нимфа. Беспечно танцевавшие горные эльфы, переполошившись, прекратили пляску и полетели на ее зов.

– Кто убил милого моему сердцу светлячка и золотую рыбку? – спросила нимфа.  Все молча смотрели на два маленьких трупа. – Кто отнял у светлячка его крылышки? Кто содрал с рыбки чешую? – продолжала спрашивать нимфа. Острая боль пронзила ее сердце и она закрыла ладонями свое прелестное личико. Тогда эльф, прицепивший себе крылышки светлячка, сказал:

– Двое детей вчера вечером поймали их и унесли к себе домой. Я вызвался спасти светлячка и рыбку и за это получил у светлячка его крылышки, а у рыбки – золотую чешую. Из этой чешуи я сделал корону, которая блести сейчас на твоей голове, прекрасная нимфа.

– О, какая жестокость! – воскликнула нимфа. Надо быть лишенным всякой жалости, чтобы так поступить. Я не хочу этой короны.

– Но ты ведь хотела иметь чешую золотой рыбки, а где ее можно было взять, если не у самой рыбки? Ты хотела, чтобы у меня были бриллиантовые крылышки, как у светлячка, а где я мог их достать, если не у самого светлячка? Ни чешуи, ни крылышек ведь сам я изготовить не мог.

– Я не подозревала, что ты такой жестокий. Ты ведь убил их, убил! – заплакала нимфа.

– Я никого не убивал. Светлячок без крылышек и рыбка без чешуи вовсе не должны были умереть. Я ведь жил без крылышек светлячка, и ты жила без чешуи золотой рыбки. Они умерли по собственной воле.

Так эльф тихо возражал нимфе, но она, не отнимая рук от лица, продолжала плакать.

– Мне  стал противен этот мир, – сквозь слезы говорила нимфа. – Если мне хочется что-то иметь, я должна это отнять у другого. Если я хочу иметь золотую чешую, я должна отнять ее у золотой рыбки, если я что-то получаю, то другой этого лишается. О, какой жестокий, безжалостный мир!

Сказав это, нимфа скрылась в цветке лотоса.

Эльфы, разбившись на пары, начали исполнять медленный, печальный танец. И только эльф, на котором красовались крылышки светлячка, в одиночестве сидел на большой скале, торчавшей из воды у берега. «Тот, кто создал этот мир, был, видно, порядочным скрягой, – рассуждал сам с собой эльф. – Ну что ему стоило сделать чуть побольше бриллиантовых крылышек и золотой чешуи? Ведь мир очень велик, с какой же стати нужно было скупиться! Нет, создавший этот мир был определенно прижимистый малый».

 

К озеру неслышно приближалась княжеская дочка, у которой в левой руке была клеточка для светлячка, а в правой – сачок. В это же время по тропинке из леса, так же неслышно, сюда подошел крестьянский мальчик с тазиком для золотой рыбки в левой руке и сачком в правой. Девочка вежливо поклонилась мальчику и сказала:

– Я терпеть не могу крестьянских мальчишек.

Мальчик тоже вежливо ей поклонился и ответил:

        А я не люблю аристократических барышень.

– Крестьянские мальчики не только ходят в рваной одежде, с грязными руками и ногами, но у них еще и сердца жестокие, – сказала девочка.

– А я думаю, что у барышень-аристократок только одежда целая и чистая, но сердца такие грязные, каких ни у кого больше не сыщешь, – сказал мальчик.

– Тот, кто вчера оторвал крылышки у моего светлячка, был наверняка крестьянский мальчишка, – сказала девочка.

– А та, кто вчера вечером содрала с моей золотой рыбки чешую, наверняка была барышня-аристократка, – сказал мальчик.

– Если бы я знала того крестьянского мальчишку, который оторвал крылышки у моего светлячка, я бы ему надавала пощечин, – сказала девочка.

– А если бы я знал ту барышню-аристократку, которая содрала чешую с моей золотой рыбки, я бы ее избил до смерти, – сказал мальчик.

– На этот раз я поставлю клетку со светлячком на окно в южной гостиной – там высоко и туда нелегко будет залезть, – сказала под конец девочка.

– А я поставлю тазик с золотой рыбкой у окна горницы, выходящей на север, – там у нас хоть и старая, но высокая ограда.

– Прощайте и извините меня, – поклонилась девочка.

– Извините и вы меня, до свиданья, – поклонился в ответ мальчик.

Простившись, они пошли в разные стороны: один – налево, другой – направо.

Медленно шагая вдоль берега озера, княжеская дочка вдруг увидела эльфа, сидевшего на большой скале. «Ба! Да это, наверное, мальчик-с-пальчик, о котором мне часто рассказывала няня», – подумала девочка. Стараясь не производить ни малейшего шума, девочка стала карабкаться на скалу, чтобы поймать эльфа. Она уже накинула на него сачок, но тут ноги ее поскользнулись и она вместе с эльфом упала в озеро.

– Помогите! – в испуге закричала девочка.

Эльф тоже испугался и тотчас подал тайный сигнал, взывая о спасении, Водному царю.

Как раз в это же время и в ту же минуту крестьянский мальчик, находясь на противоположном берегу, увидел крошечную нимфу, сидевшую на цветке лотоса. На голове у нее была сверкающая чудным блеском корона из золотой чешуи. «О, да это никак водяная нимфа, о которой мне часто рассказывала мать», – подумал мальчик. Крадучись, он приблизился к лотосу и поспешно протянул руки, чтобы сорвать его. Но он слишком торопился и, потеряв равновесие, упал в воду.

– Помогите! – закричал начавший тонуть мальчик.

– Пожалуйста, помогите скорее! – подала сигнал Водной царице и маленькая нимфа.

Не прошло и минуты, как из глубины озера поднялся Водный царь. Он взмахнул своей волшебной палочкой, и через несколько мгновений и девочка с эльфом, и крестьянский мальчик с нимфой были спасены и предстали перед Водным царем.

– Кто посмел устроить весь этот скандал в столь тихом месте и в такой прекрасный тихий вечер? – грозно спросил царь.

– Как это всегда бывает, скандал учинили люди, ответил эльф.

– Да, скандалы всегда устраивают эти грязные двуногие калеки, – присоединила свой голос нимфа.

– Если бесчинствуют люди, их следует за это топить, – сказал Водной царь. – Вы должны знать немало способов, как это делается. Сколько бы людей ни утонуло, мне ничуть их не жаль. Мое дело заботиться о рыбах, крабах и других милых моему сердцу обитателях подводного мира. Другие призывы о спасении для меня ничего не значат, не так ли? – Тут царь насупился и еще более грозным тоном продолжал: Но ты, эльф, и ты, милая нимфа, этой весной начали заниматься странными делами. Ведь и до меня дошли кое-какие слухи о светлячке и золотой рыбке. А это уж никак не подобает таким прекрасным существам, как эльф и нимфа.

Водной царь делал вид, что он ничего определенного не знает, на самом же деле он все знал. Эльф и нимфа были очень смущены.

  Я был крайне удручен происшедшим и весь вечер только об этом и думал, – сказал эльф. – Только поэтому скверная девчонка сумела подстеречь меня и поймать своим сачком.

– Я тоже сильно горевала, узнав о смерти золотой рыбки и светлячка, и весь вечер, сидя на цветке лотоса, проливала слезы, – сказала нимфа. – Поэтому страшный мальчишка и сумел поймать меня. Тогда я призвала на помощь Водную царицу.

– Значит, это ты та скверная девчонка, которая хотела поймать эльфа? – обратился к княжеской дочке Водный царь.

– Я не скверная девчонка, – со слезами в голосе отвечала девочка. – Я княжеская дочка, я люблю все прекрасное и вот вчера вечером я поймала светлячка, но кто-то оторвал у него и похитил его бриллиантовые крылышки. Потом исчез и сам светлячок. А сегодня вечером я увидела этого милого мальчика-с-пальчика, и мне захотелось поймать его и приласкать. Но у меня поскользнулись ноги, и я упала в воду. Я ловлю прекрасные создания природы не для того, чтобы мучить их, а для того, чтобы любоваться ими и лелеять их.

– Ну а ты что скажешь, двуногое страшилище? – обратился Водный царь к мальчику.

– Я не страшилище, – отвечал мальчик. – Я крестьянский сын. Вчера вечером я поймал золотую рыбку, но не для того, чтобы мучить ее, а чтобы любоваться ею и холить ее. Но кто-то содрал с нее чешую, а потом она и вовсе  пропала. Сегодня вечером я увидел эту прекрасную нимфу, и мне захотелось взять ее к себе домой и заботиться о ней.

Когда Водный царь услышал ответ мальчика, выражение его лица стало чуть менее суровым и, обращаясь к эльфу, он сказал:

– Это ты оторвал крылышки у светлячка и содрал чешую с золотой рыбки, погубив их? Для чего ты это сделал?

– Я существую для того, чтобы любить все прекрасное. У светлячка были изумительно красивые крылышки, и мне захотелось иметь такие же. Потом я подумал, насколько красивее станет нимфа, если увенчать ее головку короной из золотой чешуи. Вот почему я взял крылышки светлячка и чешую золотой рыбки. Но я вовсе не хотел погубить их.

Рассказ эльфа продолжила нимфа:

– Мне тоже хотелось иметь чешую золотой рыбки, – сказала она. – И я думала также, что эльф будет еще прекраснее, имей он бриллиантовые крылышки светлячка. Но я вовсе не хотела губить светлячка и золотую рыбку, мне и во сне не снилось намерение лишать светлячка его крылышек, а золотую рыбку –  ее чешуи.

Тут впервые за все это время лицо Водного царя озарила светлая улыбка.

– Похоже, что все вы любите прекрасное, – сказал он ласковым голосом. – Это оправдание серьезное. За любовь к прекрасному прощаются многие грехи. Но отныне это ваше положительное чувство должно стать более высоким. Желание завладеть прекрасным, отняв его у других, – это дурное желание. Запомните это хорошенько. Такое желание не чисто. Оно рождается из мутного источника. Когда вы видите прекрасное и в вашем сердце не рождается любовь к нему, если в душе вашей не возникает желания что-то сделать для него, чем-то пожертвовать для него, то такая любовь к прекрасному – не настоящая.  И  запомните еще вот что: чем сильнее вы любите прекрасное, тем сильнее становитесь вы сами. Люди сильнее зверей именно потому, что они любят прекрасное. А эльфы и нимфы чувствуют красоту еще тоньше и острее, чем люди, поэтому они сильнее людей. Ангелы же любят красоту еще больше, чем эльфы и нимфы, поэтому они и их сильнее. А тот, кто чувствует красоту во всем, даже самом неприглядном и кто любит всех, – это Бог. – В заключение, обращаясь к эльфу и нимфе, Водный царь сказал:

– Ваша любовь к прекрасному была несправедливой, поэтому даже эти дети сумели вас поймать. – Затем, обращаясь к детям, царь добавил:

– Вы хотели прекрасное сделать своей собственностью и за это чуть не поплатились жизнью. Любовь к прекрасному может быть силой, управляющей миром. Но эта же любовь может превращаться в силу, уничтожающую жизнь. Запомните это хорошенько и не допускайте больше подобных ошибок.

Взмахнув своей волшебной палочкой, Водный царь погрузился на дно озера.

 

5.

 

Княжеская дочка, уснувшая на прибрежной скале, внезапно открыла глаза. Осмотревшись вокруг, она пробормотала: «И как я не заметила, что заснула, да еще в таком месте?»

В тихой прозрачной воде озера у самого берега весело сновала взад и вперед золотая рыбка, а над нею летал светлячок с бриллиантовыми крылышками.

На противоположном берегу в ту же минуту внезапно проснулся крестьянский мальчик.  «Вот это да, – удивленно протянул он, – когда же это я успел заснуть?» Он поспешно встал и окинул взглядом озеро, залитое лунным сиянием. В рощице близ озера в веселой пляске при лунном свете кружились прекрасные эльфы. Крошечные  нимфы, сидевшие на цветках лотоса, смотрели на них и радостно улыбались.

Завидев друг друга издали, мальчик и девочка направились друг к другу навстречу. Слегка поклонившись, княжеская дочка сказала:

– Мне жаль ловить светлячка. А вдруг кто-нибудь возьмет да оборвет ему крылышки.

Крестьянский мальчик ответил на поклон и сказал:

– Я тоже не стану ловить золотую рыбку. Как бы кто не пришел и не ободрал ее золотую чешую.

– Лучше приходить сюда по вечерам и любоваться, как летают светлячки, – сказала девочка.

– Я тоже буду приходить сюда каждый вечер и смотреть, как в прозрачной озерной воде свободно плавает золотая рыбка, – ответил мальчик.

Дети уселись рядом и стали рассеянно срывать и бросать в пруд травинки, напоенные вечерней росой.

– Я думаю, что у крестьянских мальчишек, хоть одежда и рваная, и руки и ноги бывают грязными, но зато сердца – чистые. Одежду можно надеть новую, а руки и ноги дочиста отмыть – это пустяковое дело.

Мальчик сказал:

– Барышни-аристократки похожи на смерть, но и они бывают очень душевными. Если они чаще будут выходить на свежий воздух и больше двигаться, то и у них станет совсем другой цвет лица.

Некоторое время они оба молчали. Потом девочка, краснея, сказала:

        Я ни капельки не боюсь одна ходить в лес.

– А я хоть куда могу один пойти: и в лес, и в горы, – ответил мальчик, чувствуя, что у него чуть сильнее забилось сердце.

– Я тоже не побоялась бы пойти в горы. Только вдвоем бродить веселее, чем одной.

– Вдвоем-то, конечно, лучше, чем одному, – ответил мальчик.

– Да, но когда идешь вдвоем, меня раздражает стук деревянных подошв о камни, – проговорила девочка.

– Когда идешь вдвоем, лучше надевать соломенную обувь. Я теперь домой пойду вон по той большой дороге, – сказал мальчик.

– И я пойду по той дороге, мне нравится большая скала, которая там справа, – сказала девочка.

– А мне нравится ветвистое камфорное дерево, что стоит у дороги слева, – сказал мальчик.

Травинок, с которых, точно слезы, стекала роса, почти уже не осталось. Дети встали, собираясь идти.

– Ты можешь идти со мной вместе, – сказала девочка. – Правда, моя нянька может начать браниться,  ну да бог с ней!

– Я тоже не против идти с тобой. Правда, может, мальчишки станут смеяться, ну да ладно.

Мальчик и девочка направились через рощу к большой дороге.

Сияла луна, и озаренные ее светом, в танце кружились эльфы. Глядя на них, нежно улыбались сидевшие на лотосах крошечные нимфы. Золотой рыбке и светлячку чудились дивные сны весенних ночей.

 

 



1 Сказка написана В.Ерошенко на японском языке («Haru no yo no yume”), входила в первый сборник его произведений “Песни перед зарей” (Yoakemae no uta, Tokyo: Sobunkaku, 1921, 327 p.). под редакцией  Акита Удзяку. Перевод выполнен С.Гутерманом в сентябре 1973 г. и любезно предоставлен нам Александром Харьковским (США). Публикуется впервые. (Прим. Ю.Патлань).

 

2  Императа  цилиндрическая (Imperata cylindrica), древовидная трава  семейства Poaceae,  высотой до 1,2 м. Используется в восточной медицине. (Прим. Ю.Патлань).

 

© С. Гутерман, 2003