Василий Ерошенко

 

СЛЕПЫЕ ЧУКЧИ

два эссе

 

Предисловие

 

Одним из заданий, которые я поставил перед собой, отправляясь в страну чукчей (или чукотов), было узнать об укладе жизни слепцов в этих отдаленных арктических областях.

Тем же пароходом, что нес меня к чукотской культбазе, только что вернулась во Владивосток известная врач-окулист, которая провела целый год в окрестностях Берингова пролива, врачуя и изучая глазные болезни жителей Тундры. Статистический материал, собранный ею, не был еще обработан, но узнав, что я член ВОС[1], она сообщила мне следующее:

Положение жителей Тундры в отношении глазных болезней много лучше, чем думали в правлении окрцентра[2]. Проведя индивидуальную проверку глаз шести тысяч жителей, сказала она, – я нашла двух-трех полностью слепых. Держать здесь постоянный глазной пункт было бы для нас излишней роскошью. На мой взгляд, хороший врач-венеролог был бы здесь намного полезней.

Во время моего шестимесячного пребывания в этих местах, я всюду и всех расспрашивал о слепцах в Тундре, и с двумя из них был знаком лично. Хотя небольшие поселения туземцев и разбросаны на расстояних в сто, а то и тысячу километров друг от друга, чукчи отлично знают земляков по тундре, намного лучше, чем мы знаем своих односельчан. Так они знают своих слепцов, и восклицая свое «какумэ, какумэ!» (о, великое диво!) они охотно рассказывали мне о них.

 

 

Эссе первое:

Филип Онкудимов

 

 

Когда я узнал его (июль, 1929), ему было двадцать четыре года. Он происходил из ныне вымершего чукотского племени, юкагиров, одного из немногих племен, которые русским миссионерам удалось обратить в христианство. Не много блага принесли с собой на Камчатку и в землю чукчей наши миссионеры. Вместе с верою во Христа они научили туземцев варить пиво и гнать водку, и праздновать, бесперестанно объедаясь и обпиваясь, не только бесчисленные дни таких же бесчисленных святых, но еще и дни рождения, крещения, свадеб, смертей и многие другие. Племена, принявшие христианство и русифицированные миссионерами и казаками, стали быстро вымирать, и сейчас некоторые из них едва достигают десятка соплеменников. Юкагиры, к примеру, по статистике 1912 г. насчитывали лишь 24 человека.

Филип родился в маленьком селении у слияния двух больших рек – Белой и Анадыря, за триста километорв от места где Анадырь впадает в Анадырский залив, и где расположен главный административный центр, также названный Анадырем.

Он начал слепнуть еще в детстве, но еще и теперь немного видит. Какая у него болезнь, я точно не знаю. По его словам, какая-то пелена все гуще и гуще, все толще и толще, все плотнее и плотнее затягивает глаза, и каждый новый день становится темнее предыдущего, все печальнее; каждая ночь становится все чернее и безутешнее, и вся жизнь мрачнее и тяжелее. Интересно, что его родные и соседи никогда не считали его слепым. Конечно, они видели, что его глаза как-то нездоровы, но, по их мнению, это не дает ему права уклоняться от повседневных дел, от постоянной борьбы за жизнь против беспощадной Тундры. Его пытались лечить на свой лад. Сперва обратитись к попу (русскому священнику). Тот дал немного воды, освященной в праздник Св. Епифания. Это не помогло. Поп дал немного освященного лампадного масла из лампады перед главной иконой в небольшой, бедной церквушке. И оно тоже не помогло. Поп сказал: «Молись Христу, Богородице и святым! Целуй иконы!» И Филип молился и целовал иконы, но они были деревянные и бедно украшены медью и свинцом. Несколько были серыми, другие совсем черными, продымленными, запыленными столетней копотью и пылью – они совсем не намеревались чудотворить. Даже сам поп, даже наиболее истово верующие не ждали от них никакого чуда, но Филип ождал: ведь он видел так плохо.

Несколько друзей-идолопоклонников посоветовали, по своему тундровому обычаю, высечь богов (иконы) розгами, чтобы они получше заботились о земных делах поклоняющихся им, но это предложение не приняли, потому что уж слишком бедными и не способными сотворить чудо выглядели иконы. Поп сокрушенно твердил: «Если бы ты мог поехать в Россию! Тогда конечно… Некоторые иконы там украшены золотом и серебром, драгоценными камнями; перед ними денно и нощно пылают неугасимо десятки и сотни дорогих лампад и тысячи свечей, среди которых много пудовых (16 кг.). Такие иконы, например, «Иверская Богородица»[3] в Москве, конечно же, более способны на чудеса, чем наши простые. И там много святых: Сергий под Москвой, Митрофан в Воронеже, Иосаф в Белгороде и многие сотни в киевских соборах. Их тела не истлевают, как наши многогрешные, и лежат они спокойно в богато украшенных саркофагах, покрытых шелками, расшитыми золотом. – И потому они еще и очень чудотворны».

 

2.

 

Хоть и тайком от попа, Филип был приведен друзьями-идолопоклонниками к их шаману (священник у идолопоклонников). Тот начал бить в священный барабан, произносил непонятные, но ужасающие слова и снова бил в барабан и припевал загадочные заклинания. Потом он много рассказывал о келя (бесах). Келя были расой великанов, живших раньше на побережье ледяного моря. Они ловили рыбу, охотились на моржей и тюленей, но чаще на людей, которых поедали с большим наслаждением и совсем сырыми. С тех пор, как у человека появилось ружье, племя келя исчезло, став невидимым. Но немного приобрел человек от этой перемены: болезнь, скорбь и различные несчастья были теми же келя, что незримо присасываются к человеку и мучат его.

Шаман не помог, не помог священный барабан, не помог даже жертвенный олень, потому что слишком уж крепко присосался некий келя к несчастному Филипу.

Русские лекари дали совет: «Отправляйся в Россию! Там, в далеком Владивостоке, там, в почти недостижимо далекой загадочной Москве, живут врачи, занимающиеся только глазами. Они непременно помогут».

Но чтобы отправиться туда, то ли к лекарю, то ли к чудотворным иконам или святым, нужны деньги, очень много денег. И несмотря на это, Филип решил их заработать.

3.

 

Главный способ существования и пропитания для анадырцев – рыбная ловля. И ловят они только кету (разновидность форели). В начале июля неисчислимые полчища кеты непрерывными ровными рядами движутся из глубин Тихого океана к Анадырю и идут против течения на сотни миль вверх по этой могучей огромной реке, до ее почти неведомого истока, чтобы здесь выметать икру. В это время никто больше не спит, никто больше не знает ни сна, ни отдыха. Рыбу ловят всеми способами и средствами: огромными сетями, неводом, сачками и просто голыми руками; ловят, собираясь всем родом, всем племенем, всем селением, всей семьей и поодиночке; ловят, плывя на лодках и лодочках, заграждая реку запрудой и частоколом, бродя в высоких сапогах вдоль берега и даже недвижимо сидя у воды. Рыбу ловят день и ночь, напрочь забывая о еде и сне. В других случаях всегда  апатичные и ленивые анадыряне становятся в это время резвыми, энергичными, находчивыми и изобретательными.

Выловленную рыбу тут же разделывают, отделяют икру для засолки, удаляют ненужные внутренности и вновь промывают и режут, отделяя различные части тушки для различных рыбопродуктов: балыка (спинка), боюшки (брюшко) и т.д. Рыбу сразу же солят, сушат на солнце, коптят над огнем, закапывают в землю для приготовления юколы (корма для собак). Работают все: мужчины и женщины, стар и млад – трудятся даже трех-четырехлетние дети и столетние старцы.

Несколько дней длится первый величественный ход кеты. Спустя некоторое время за ним следует второй, менее многочисленный ход, а еще спустя несколько дней – третий, еще меньше.

В эти дни, в течение месяца, туземцы должны обеспечить себя на весь год, и не только себя, но и своих собак, которых каждый из них держит очень часто несколько десятков, не менее десяти-двенадцати, одной упряжки (число собак, запрягаемых в одни нарты, туземные сани). Еще у них должно хватить рыбы для русских торговцев, которые дадут им в обмен за нее муку, мануфактуру, чай, сахар и самое необходимое в жизни: табак, и самое желанное в жизни: водку (русское бренди). Также они должны заготовить рыбу для ламутов и каряков (племен камчатских оленеводов), которые доставят для них на обмен оленьи шкуры для их кухлянок (верхней одежды), конаэти (меховых штанов) и проч., и проч.

В эти дни Филип работал не только как все – за десятерых, но за двадцатерых, и никто больше не замечал, что он плохо видит, да и самому Филипу казалось, что в эти дни он видит вдесятеро лучше, чем обычно. Он работал с отчаянным упорством, зная, что его труд необходим, кроме всего остального, и чтобы совершить очень долгий путь в таинственные места.

Его многочисленная родня, друзья и знакомцы охотно брали его в самые прибыльные артели, где участвуют самые опытные рыболовы.

И действительно он зарабатывал больше своих родных и двоюродных братьев и племянников, но заработанные деньги как-то сами собой просачивались сквозь пальцы, просеивались сквозь многочисленные карманы его неисчислимой родни, ведь она так его любила. К началу новой путины Филип всегда оставался совсем без денег. Но снова отовсюду его звали на самые прибыльные места, потому что все его любили, все его уважали.

 

4.

 

Но поездка к чудотворным иконам и святым или великим глазникам всегда оставалась неосуществленной, да и времена были совсем неблагоприятные для этого; сперва началась мировая война, потом пришли революция, большевики, контрреволюция, белые, иностранные бандиты, террор и вновь большевики. Последние остались, и Советская власть наконец укрепилась. И внезапно все изменилось. Даже самые бедные чукчи и чукчанки большими группами начали ездить во Владивосток и даже в таинственно-далекую Москву. Там большевики кормят их бесплатно и обучают всяким полезным вещам.

И вот еще новость: весь край обежала весть, что в северной Тундре, на берегах Арктического моря появился знаменитый врач-офтальмолог, лечащий только глаза.

Филип ожил. Жители тундры с огромным интересом следили за каждым шагом врача, и вот стало известно, что он на обратном пути во Владивосток непременно заедет в Анадырь.

Приближался сезон хода рыбы. Филип специально устроился в артели, которая должна была работать возле города Анадырь, потому что не хотел упустить удобный случай встретиться со знаменитостью.

 

25 июля (1929) наш пароход «Астрахань» по пути в Уэлен (самая северная точка Берингова пролива) прибыл в Анадырь. Один из моих новых друзей-попутчиков, сам анадырец, непременно хотел познакомить меня со своим городом, и прежде всего с грандиозной рекой Анадырь, о существовании которой, к стыду своему, мы в России до последних лет даже и не подозревали. Мы сошли на берег. Под звуки величественного рева морского прибоя и его шумной встречи с северным гигантом Анадырем, под всплески миллиардов рыб радостно трудились все окрестные жители со своими детьми и стариками, со своими собаками, производя тысячи операций над несчастной, но счастье приносящей кетой. Был, однако, уже второй ход рыбы.

Едва мы появились между работающими туземцами, сразу же ко мне прибежал какой-то юноша, радостно перепрыгивая через тысячи препятствий на берегу. Это был Филип. Я уже много слышал о нем от моих анадырьских попутчиков, и Филип тоже уже был наслышан обо мне от всезнающей Тундры.

– От всего сердца добро пожаловать, друг! – приветствовал он меня со всей возможной искренностью.

       Спасибо, Филип, сердечное спасибо!

Он заговорил:

       Ты прибыл из самой Москвы?

       Да, Филип, из самой Москвы.

       Из самой настоящей Москвы, взаправду?

       Ну конечно.

       И ты слепой?

       Да.

       Совсем слепой?

       К сожалению, да.

       Я не верю в это! Ты смеешься над простым юкагиром.

       Нет, я вполне серьезно, Филип.

                         Но этого не может быть, не должно быть… – он разволновался, запнулся, смутился и резко умолк.

       Не пойму, Филип, что невероятного в моих словах?

Он начал после короткой паузы:

                         Там у вас много чудотворных икон и святых. Я это отлично знаю: в Москве у вас есть икона Иверской Богоматери; под Москвой – святой Сергий-чудотворец, в Воронеже лежит святой Митрофан, в Белгороде у вас…

Я не знал, смеяться или сердиться.

       Послушай, Филип, – сказал я как мог спокойней, – большевики уже давно поместили чудотворные иконы и святых в публичные музеи, и там они не расположены больше творить чудеса.

       Но почему? Отчего же? – в огромном волнении спрашивал Филип.

Выпал отличный повод для атеистической пропаганды, но я плохой атеист и еще худший агитатор, и этот случай промелькнул, к сожалению, напрасно.

                         А врачи, что лечат только глаза? – снова заволновался Филип. – Я знаю точно, что большевики не поместили их в музеи, потому что один из них сейчас гостит у нас в Тундре.

       Да, да, – улыбнулся я, – такие врачи существуют и ездят везде совершенно свободно.

       И все-таки ты – слепой?

       Да, Филип, и кроме меня еще больше 250 тысяч слепых в нашей стране.

Филип как-то испугался.

                         Но отчего? – спросил он. – Разве они не исцеляют всех? Разве они похожи на наших шаманов, которые только обманывают нас?

Я начал рассказывать ему о социальных условиях в буржуазных странах, о классовых различиях в странах капитализма, о верности материалистической методологии, об истинности марксистской науки и о несовершенстве врачебного искусства, о плохом состоянии гигиены у нас и проч., и проч. Филип внимательно слушал меня, не понимая ничего или совсем немного, потому что я смешался, все перепутал и часто не понимал и сам, о чем говорю.

                         Главное не слепота сама по себе, – сказал я наконец, – но зрячие, которые не дают нам возможность работать и зарабатывать наш хлеб насущный и жить независимой жизнью.

                         У нас, – сказал Филип, – зрячие с радостью дают мне заработать на пропитание…

                         Ну да, – перебил я его, – вы же… – Я хотел сказать «дикари», но вовремя осекся, умолк и покраснел.

Филип печально продолжил:

     Я трудился всегда с радостью, потому что надеялся когда-нибудь видеть лучше, но ты говоришь, что врач не всегда…

     Возможно, он поможет тебе, я ведь ничего не могу предсказать, – поспешил я несколько его утешить.

     Теперь скажи мне, что делают слепцы в Москве, – попросил он робко.

И я начал о фабриках и огромных заводах, о специальных ремесленных артелях для слепцов и т.д. Вновь я увидел, что он не многое понял. Слова «фабрики», «огромные заводы» вконец его напугали, и он едва слышно, с выражением боязливой мольбы, словно о пощаде, спросил:

                         Разве они не ловят рыбу?

     Некоторые ловят для удовольствия, удочками, – ответил я, и снова он оживился:

     Для удовольствия не должны, не вправе… Только чтобы жить, чтобы жить! И на крючок нехорошо, а сетью, группами вместе со зрячими.

Его позвали работать. Опечаленный, он простился со мной и ушел.

Радостный, он пришел ко мне поспешно, вприпрыжку, но, опечаленный, медленно уходил. Обо что-то споткнулся, что-то перевернул. Весь день ему не везло: выпустил сеть из рук, поскользнулся в лодке на рыбе и упал в реку. Обсушиваясь у огня, он сел так близко, что его штаны загорелись. В этот день он ясно понял, что ослеп. Сначала рассердился, а потом тихо и горько заплакал. В этот день все его товарищи увидели, что он слеп, и никто больше не звал его работать. Его оставили сидеть спокойно у огня. Филип стал слепцом.

 

***

 

На обратном пути пароход «Астрахань» две недели стоял в Анадыре. На пароходе возвращалась домой знаменитая врач-окулист, о которой я уже упоминал выше. Она, конечно, проверила глаза Филипа и пыталась всячески помочь ему, но о том, что мог сделать для него наш современный врач, я предпочитаю никогда не слышать.

 

 

//Esperanta Ligilo, №№ 5-8, 1933

 

© Пер. с эсперанто Юлии Патлань, декабрь 2006 г.

 

 

Внимание! При перепечатке и цитировании ссылка на наш сайт и согласование с модераторами обязательны!

Пишите нам: eroshenko_vj@inbox.ru

 

Estu atentaj!

Oni povas uzi materialojn de tiu chi ttt-ejo,

nur se oni ricevas permeson de la moderatoroj

kaj nepre indikas rektan ligon al la ret-pagho.

Skribu al ni: eroshenko_vj@inbox.ru

  

 

All of the articles you can reprint free of charge.

Reference is necessary.

Mail to: eroshenko_vj@inbox.ru

 



[1] Всероссийского общества слепых. – Здесь и далее постраничные примечания – переводчика,

[2] Окружного центра.

[3] В тексте – «Тверская». Здесь мы исправляем вероятную опечатку.



Hosted by uCoz